Полеты во сне и наяву

Боже, какими мы были наивными,
Как же мы молоды были тогда…

Именно так называлась наша газета, которую мы сделали на вечер клуба. Да, мы летали… Во сне – потому что мы все еще росли, а наяву – потому что действительно летали, так как были совсем молодыми, не все еще умели, и не все у нас получалось. Каждый может вспомнить свои походы, особенно те из них, которые оставляют яркий след в памяти. А этот поход был именно таким. 1987 год, поход третьей категории сложности и мое четвертое руководство. Но это был не просто поход. Это было путешествие, подобных которому у меня больше не было – именно поэтому этот поход так в печатался в память. Но – обо всем по порядку.

Мы заявили длинный поход (примерно 180 км), с первопрохождением нескольких перевалов разной сложности. Начинать мы должны были из поселка Борисахо в Грузии, но буквально перед отъездом выяснилось, что там сошел сель, и подъезды могут быть закрыты. Чтобы не рисковать, перекраиваем слегка маршрут, добавляя чуть больше 20 км и полтора перевала. Приезжаем в Орджоникидзе (ныне Владикавказ) и на автобусе добираемся до санатория Армхи – стартовой точки нового варианта нашего маршрута. Места здесь знакомые, я здесь уже бывал, и мы, собравшись, выходим на маршрут. Поднимаемся по грунтовой дороге километров пять, а потом втягиваемся в долину р. Шандон, в нижнем течении заросшей кустарником фундука – нашим доппайком. Орехи еще не созрели, но небольшие ядрышки уже есть. В верховьях Шандона проходим наш первый перевал – Шибугеле 1Б. Принцип выбора простой – я его раньше не ходил. А потом связкой перевалов Колотанис-Танисгеле (1А) выходим к нашему первому первопрохождению – перевалу Гуро 2А. Хорошая 2А получилась – на подъеме пару веревок перил по крутому фирновому кулуару, на спуске – 80 метров по скальной плите, а потом длиннющий снежник.

К вечеру мы в Шатили – центр Хевсуретии и один из райцентров Грузии. Древняя часть Шатили – крепость, довольно большая по здешним меркам. В ней до сих пор живут. При всей своей древности крепость выглядит здесь вполне современной постройкой – большинство домов в поселке построенно по тому же принципу. Только столовая, сельсовет и еще несколько домов выглядят более современно. В других поселках, по долине Муцо, где на скале стоит еще одна древняя крепость, и в других хевсурских поселениях дома – это траншеи, вырытые в земле и накрытые крышей из хвороста. В таких домах зимуют. Ощущение, будто попал в средневековье.

Забираем заброску и идем дальше, под перевал Ледовая стена. Уйдя от поселка в верхнюю часть долины, устраиваем дневку. По близости пастух пасет отару, вскоре заходит к нам в гости. Сидим, беседуем. И тут Гошке взбрело в голову его подколоть – мол, слабо угостить бараниной, стадо ведь колхозное. Слово за слово, и горячий кавказский характер берет свое – пастух уходит и тащит за собой ягненка. Стояли мы тандемом, две палатки, и прямо в тамбуре между палатками он режет ягненка под крики Наташки, и выпускает кровь. Бросает его, что называется, к нашим ногам, и уходит. Но тут же возвращается, и говорит, что мы при разделке можем разрезать желчь, и сам потрошит ягненка, правда, слава богу, уже не в тамбуре. Объясняет, как снять шкуру и снова уходит. Через некоторое время снова возвращается, говорит, что со шкурой мы не справимся, и снимает шкуру, объясняя, что с ней сделать, чтобы она не испортилась и доехала до дома. Таскать это дело и забрать домой решил Гошка. А у нас к обеду – целый ягненок на семерых. Хорошо, что дневка. У нас два автоклава, варим что-то вроде харчо, остальное мясо тушим. Потом объедаемся. Гошку за приставание к пастуху я отругал.

Утром уходим дальше. У нас почти полный автоклав мяса (вот оно, кавказское гостеприимство), которое мы тащим с собой. К вечеру мы ставимся прямо под перевальным взлетом. Три года назад я здесь уже был, делая разведку для прохождения, и теперь точно знаю, куда идти. Утром по осыпи поднимаемся под скалы немного правее седловины, так как прямо с седловины скалы слишком крутые. И начинаем в связках подниматься влево вверх, в направлении седловины, используя для страховки выступы и промежуточные крючья. Ближе к седловине навешиваем пару веревок перил – вверх на гребень, и по гребню вниз, на седловину. Мы на перевале. Строим тур, пишем записку. Название придумано давно. Ледовая стена. Начинаем спуск. Навешиваем первую веревку на снежном крюке, дальше – на ледобурах. До берга – метров 100, в самом крутом месте – градусов 50. На верху остаемся я и Мишка Будянский. Начинаем сдергивать снежный крюк – не идет. Мишка лезет обратно, его расшатать слегка, потом снова начинает спуск. С расшатыванием перестарался, и как только выходит на лед – крюк вылетает, Мишка летит вместе с ним. Это был первый полет. Врезается в меня (я его пытался поймать), раздирает мне синтепоновые штаны (хорошо, что я их одел, иначе он мне разодрал бы ногу), и летит дальше, повисая в конце концов на ледобуре, за который крепился нижний конец перил. Резюме – блокируйте перила! Перевал получился нормальной 2Б.

Перед плато Джара попадаем в кош, где нас снова кормят мясом, сыром, молоком. Первый раз видел, как доят овец. Занимаются этим только мужчины, так как у женщины не хватит сил выдоить овцу. Овцу хватают, берут как-то на руки, и свешивают вымя в ведро, а затем двумя руками выдавливают одним движением молоко – вот и весь процесс. Овцу перебрасывают в соседний загон и берут следующую. Не знаю, сколько нужно овец, чтобы получить ведро молока, наверно, очень много. Молоко очень жирное, из него получается очень вкусный, но и очень дорогой сыр. В коше – много щенков кавказской овчарки, пока обедаем – фотографируемся с ними. Потом переваливаем плато и уходим на р. Блухопего, здесь очередной кош, снова мясо, сыр, и творог. Творога нам дали на дорогу, килограмма три. Кроме меня его никто не ел, так что у меня появился приличный доппаек на пару дней. А мы уходим к новому первопрохождению. Наша задача – найти не очень сложный выход в долину р. Майстыхи, в обход устьевого каньона, который считается непроходимым. До нас по долине Майстыхи туристы ходили только в верховьях.

Майстыхи – первая долина территории Чечни, по гребню, разделяющему долину Блухопего (Хевсуретия) и Майстыхи (Чечня) выложены высокие (в рост человека) каменные столбы – или обозначающие границу, или ориентиры в тумане – очень много троп на восточном Кавказе идет по хребтам. И в той, и в другой долине никто не живет – видно за многолетнюю войну и грабежи мирное население из этих долин ушло, они превратились в что-то вроде приграничной полосы.

По перевальным взлетам перевал – травянистая 1А. Но на спуске попадаем в среднюю часть каньона, тропы и воды нет. На одном из контрфорсов, высоко над рекой, стоит древняя чеченская крепость. Она круглая сохранились стены, башни, наверно, были, но все разрушены. В крепость мы не пошли – слишком там все заросло подлеском и крапивой, сейчас жалею, так как попасть в те края, наверно, больше никогда не удастся. Проходим по склонам чуть выше крепости по слабовыраженной тропе, и снова втягиваемся в лес. Склоны, крутые, скользко, и я принимаю решение – связаться. Если бы и упали – повисли бы на деревьях. Могу сказать, что ни разу в жизни мне не было так спокойно за своих участников, как при движении одной связкой по лесу. Потом начинаем спуск в каньон по 45-50 градусной траве. Вешаем перила на деревья, продергивать легко, скорость бешенная. Мои в основном спускаются, придерживаясь рукой за перила, только Юра спускается спортивным способом, забрасывая веревку на плечи. Не знаю, что у него был за рюкзак, но лямки он в конце концов перепилил, рюкзак с гитарой улетает. Ниже на пару веревок он застревает в кустарнике. Повезло. Чуть выше на кустике висит какая-то тряпка – оказалось поясной ремень. Он зацепился пряжкой и выдрал из рюкзака полосу по ширине ремня. А гитара потеряла свою форму. Чехол был абсолютно мягкий, как будто там ничего не было. Так мы ее и «похоронили», не вскрывая, чтобы не видеть последствий падения с высоты. После 500 м веревок пришлось устраиваться на ночлег – как раз вышли к поваленному дереву, в ямке от корня – ровное место. Устроились на полу лежачую ночевку, палатку ставить и не пытались, благо, дождя вроде бы не предвиделось. Одна проблема – вода. Справа – осыпной кулуар, и там что-то журчит, но уже темно. Бросаем вниз все веревки, и Юра отправляется за водой. Я ему сказал, что идет до конца веревки, если воды нет – то назад. Но нам повезло – вода была. Он потом мне признался, что если бы не дошел до воды – отстегнулся бы, и пошел дальше. А та – 20-метровый сброс. Так что нам повезло вдвойне. А Юра пол ночи с фонарем пришивал к рюкзаку свой поясной ремень, пытаясь заделать дыру. Удалось – рюкзак «дожил» до конца похода.

Утром спускаемся на дно каньона, и дальше поднимаемся вдоль реки. Постепенно каньон расширяется, находим тропу, заросшую крапивой в полный рост. Я шел впереди, и меня всего здорово пожгло крапивой, так что когда вышли на открытую часть долины, чувствовал я себя не очень здорово. У слияния двух притоков снова развалины древнего поселка на пару домов. К вечеру подошли под перевал Маистинский, 1Б. Дождь, сильный ветер. К утру дождь поутих, шел редкий град и дул ветер, очень сильный. Собрались, вышли, опираясь на ветер спиной (он дул в спину), поднялись на перевал, и сразу чуть спустились, чтобы укрыться от ветра. Я написал записку, и пошел к туру. Стоя идти не получилось, сдувало, пополз на четвереньках. Так мы заменили записку. Потом спустились, и пошли искать перевал Уросхеви, 2А. Выбрали подходящий снежный кулуар, и после ночлега под кулуаром начали подъем. В кулуаре жесткий фирн, иногда выходы скал, идем в кошках. Крутизна постепенно возрастает, кричу наверх, чтобы выходили на край кулуара и начинали вешать перила. По дороге ругаю Славку, за то, что он не пытается топтать ступеньки и ставит ноги как придется. Подходим к ребятам, уже начавшим вешать перила. Славка остановился и топчется, подхожу я. Его ноги примерно на уровне моего пояса, и тут я вижу, как они начинают уезжать. Прижимаю его ноги рукой, пытаясь удержать, но Славка заваливается на меня, сбивает, и мы улетаем в кулуар. При этом он лежит на моем ледорубе, вынуть который из под него не удается. Наваливаюсь на него, прижимая к склону, и начинаю скрестись кошками. Скорость начинает постепенно снижаться и мы, наконец, останавливаемся, немного не доехав до скальной плиты, заканчивающейся небольшим сбросом. Очередной полет прошел нормально. Поднимаемся обратно к перилам, по которым выходим на перевал. Тура нет, был ли тут кто-то до нас – не понятно. Сложили тур, написали Уросхеви-II, 2А. Спуск простой, по осыпи. Дальше мы собирались пройти перевал Лихорский до верхнего плато над ледопадом, из-за которого перевал имеет сложность 2Б, и с верхнего плато найти новый перевал на р. Тюалой. После очередного ночлега поднимаемся на перевал (скалы в верхней части – градусов 50, одна веревка). Снова ураганный ветер в спину. В связках начинаем спуск по леднику на плато, делаем разведку. Ничего, не превышающего по сложности 2А, не просматривается. Придется идти обратно. Поднимаемся в связках, по льду. Ветер дует порывами, такой силы, что меня периодически просто швыряет на склон (это с рюкзаком суммарный вес больше ста килограмм), иногда шел на четвереньках. А как там Наташка? Она со мной в связке, похоже просто болтается сзади, как рыба на леске. На спуск веревку вешать не стали, я слез лазанием, а Наташку пришлось за связочную веревку стаскивать вниз – это на 50-ти градусных скалах. Сначала я никак не мог понять, что она делает – слышимости никакой, ветер воет, а она покажется над гребнем – и исчезает. Оказывается, ее просто сдувало. Так все и спустились – на воздушном потоке. И пошли искать запасной вариант – перевал Мациачкорт 1Б. Это был последний наш перевал. Еще через день мы спустились в Итум-Кале, к нашим знакомым – чеченцам. Нас здорово накормили, у Магомеда – своя пасека, так что поели и меда. Что сейчас с ними? Там наверно, все разрушено. Люди там есть очень хорошие. На этом и закончился наш поход, и наши полеты. Нет, не поход – путешествие. Было все – природа, гостеприимство, крепости – и горы.